рить. - И еще... Откровенность за откровенность: если я действительно
  такая, какой ты меня тут изобразил, зачем тебе тратить на меня свое
  драгоценное время, особенно если учесть, что я тебя об этом не просила?
   - Ax, так я тебе уже надоел? - вспыхнул Ледовский. Думаю, что вспыхнул, в
  точности утверждать не могу, в темноте ведь таких подробностей не
  рассмотреть.
   Я ничего не ответила, только снова взобралась на диван с ногами и
  уставилась в окно, за которым зависла тусклая печальная луна.
   Дедовский присел рядом и спросил:
   - Что, неважно себя чувствуешь?
   - Просто хочу спать, - произнесла я как можно нейтральнее, дабы он не
  счел мои слова слишком откровенным намеком на то, что ему пора отчаливать. -
  Устала, я всего лишь устала...
   Он нашел в темноте мою руку, легонько сжал и примирительно сказал:
   - Ну, извини за то, что я тебе тут наболтал, черт его знает... Я приехал
  в больницу, чтобы тебя проведать, привез фрукты, а мне говорят: она
  выписалась под расписку... Да, я же эти фрукты в машине забыл, сейчас
  принесу...
   - Не стоит. - Я покачала головой. Дедовский поднялся с дивана:
   - Ну ладно, тогда отдыхай, а я пошел. Завтра позвоню, узнаю, как у тебя
  дела. И все-таки зря ты ушла из больницы...
   Я проводила его до двери, и, прежде чем уйти, он успел выдать еще одну
  сентенцию:
   - Ив самом деле, чего я к тебе так привязался, понять не могу...
   Дедовский кривил душой. Не думаю, чтобы в свои сорок лет он еще