я упустила нечто важное из того последнего августовского
  вечера. Я словно отматываю назад пленку памяти и в очередной раз вижу
  Наташку, исчезающую в подворотне нашего дома, точно в бездонном темном
  колодце. Навсегда... Навсегда! Черт, я знаю, в чем моя вина, ведь я так
  устроила нашу дружбу, что она была совершенно не похожа на отношения,
  привычные для девушек нашего возраста. Почему мы не сплетничали, не делились
  своими маленькими девчоночьими секретами, не рассказывали друг другу о
  мальчиках, которые нам нравились? Не потому ли, что мне на этом фронте
  похвастать было нечем, а она, такая красивая и привлекательная,
  просто-напросто щадила мое самолюбие? Потом уже следователь, к которому
  попало Наташино дело, не мог поверить, что мы были подружками. У него не
  укладывалось в голове, как я могла не знать, был ли у Наташи парень.
   "Что за подружки такие? - недоумевал он, раздраженно пожимая плечами. -
  Что же, ты ее никогда об этом не спрашивала?"
   Да, не спрашивала, не спрашивала! Хотя уже догадывалась, что в ее жизни
  происходило нечто важное: по глазам, по непонятным недомолвкам, по тому, как
  она задумывалась и уходила в себя. Меня до сих пор не покидает ощущение,
  что, откажись я тогда от своих принципов невмешательства в чужую жизнь и
  спроси, она бы мне все рассказала. Так нет же, я хотела быть мудрой и
  прогрессивной и боялась показаться любопытной и навязчивой, а потому
  предлагала ей все решить