я добралась
  до своей цели в целости-сохранности, а не по частям. Правда, чувствовала я
  себя, мягко говоря, неважно и, пока поднялась на четвертый этаж, выдохлась,
  как при восхождении на Эверест. А потому, прежде чем нажать на звонок, я
  немного постояла, прижавшись лбом к двери, за которую так стремилась. К
  двери Ираиды Кирилловны Радомысловой.
   - Иду, иду! - раздалось из глубины квартиры. И это вместо традиционного:
  "Кто там?"
   Дверь распахнулась: я увидела, как возбуждение на лице Радомысловой
  уступает место разочарованию:
   - Вы?
   - Где Елена Богаевская?
   - Что?!
   Я молча ее отодвинула - она была невесомая, как облако, - и решительно
  шагнула вперед на звуки фортепьяно. В комнате кто-то энергично нажимал на
  клавиши, выжимая нервные арпеджио.
   - Что это значит? - встревоженно окликнула меня Радомыслова, но я ее уже
  не слушала.
   Откуда-то выскочил рыжий кот и бросился мне под ноги. Я не успела
  увернуться и наступила ему на лапу. Кот отчаянно взвыл и отпрыгнул в
  сторону.
   Бросив короткий взгляд на кухню - там никого не было, - я вбежала в
  комнату и остолбенела: за фортепьяно сидела девчонка лет четырнадцати,
  по-моему, та, которую я уже видела при первом посещении Радомысловой.
   Девчушка обернулась ко мне и растерянно сказала:
   - Здрасьте.
   Я только тупо на нее смотрела.
   За моей спиной молчаливым изваянием застыла Радомыслова, с которой мне
  теперь предстояло объясняться. Но оправдываться мне не