, за что и мучилась теперь.
   - Все, хватит запоздалых раскаяний, - сказала я себе и убрала фотографии
  на прежнее место, все, кроме одной, той самой, сделанной в ателье, потому
  что я кое-что для себя решила. Нашла в столе чистый конверт и вложила в него
  снимок, а потом пододвинула к себе телефон и набрала номер фотокора вечерней
  газеты, в которой я работала до того, как перешла на пышные хлеба
  "Губернского вестника", вышедшие мне в итоге боком. Фотокора звали
  Валентином, и он был не только хорошим парнем, но и настоящим
  профессионалом, а последнее для меня очень даже немаловажно.
   Мне повезло - Валентин был на месте и собственноручно снял трубку после
  третьего гудка. И мне как будто бы обрадовался.
   - Капитолина, ты, что ли? Что-то я тебя по голосу не узнал, разбогатеешь
  - не забудь поделиться.
   - Поделюсь, - пообещала я и поинтересовалась:
   - Валентин, у тебя очень много работы?
   - Улавливаю в твоем тоне обычно несвойственные тебе застенчивые нотки, -
  хмыкнул он. - Что, хочешь меня подрядить?
   Я замялась:
   - Да... То есть не совсем так. У меня есть просьба, небольшая в принципе,
  все зависит от того, как у тебя со временем...
   - Да говори сразу, чего надо, - буркнул Валентин, и я услышала отдаленные
  голоса, видно, к нему кто-то зашел.
   - Мне нужно переснять одну старую фотографию, - выложила я. - Можешь это
  сделать для меня побыстрее?
   - Только для тебя, - заявил он.
   - Когда к тебе можно заехать? - осведомилась