ругая саму себя за то, что не догадалась перетащить телефон
  поближе к дивану, я, как была в одеяле, поплелась в прихожую.
   - Ну, где тебя носило весь день? - выдала мне трубка, едва я успела
  поднести ее к уху. Ледовский!
   - Разве я под домашним арестом? - огрызнулась я и посмотрелась в висящее
  на стене зеркало. Удивительное дело, лихорадка прибавила мне красок, по
  крайней мере, такого румянца у меня сроду не было.
   - Я же за тебя волнуюсь, - обиделся Ледовский.
   - И напрасно.
   - А что это у тебя голос такой странный? Надо же, какой внимательный!
   - Горло болит немного, - призналась я, переминаясь с ноги на ногу. Стоять
  босиком на прохладном полу было даже приятно, но не очень полезно.
   - Чем ты там лечишься? - продолжал проявлять подозрительное беспокойство
  Ледовский.
   - Глубоким сном, но мне все время мешают.
   - Извини, - сказал Ледовский и пообещал:
   - Завтра я к тебе заскочу.
   Я положила трубку на рычаг и вернулась на диван. На этот раз сон ко мне
  не торопился, и я волей-неволей вернулась к тому, вокруг чего непрестанно
  крутились мои мысли, а еще к недавнему разговору с Капитоновым, а разговор
  этот был в высшей степени странным. Особенно эта непонятная фразочка... Как
  же он сказал, дай Бог память?.. А, "некоторые думают, что ведут сольную
  партию, а сами пляшут под чужую дудку". Нет, кажется, он сказал чуть-чуть
  позамысловатее, но по крайней мере за смысл я ручаюсь. Гм-гм, на что,
  интересно, он намекал? Ох, не люблю