омилась я на всякий случай.
   - Да я сегодня буду торчать в редакции часов до восьми, халтурку одну
  надо сделать, - признался Валентин.
   - Тогда я загляну к тебе часиков этак.., ну, скажем, в половине седьмого.
  Лады?
   - Лады, - беззаботно отозвался Валентин и положил трубку.
   То, что Валентин собирался припоздниться, меня вполне устраивало. Сейчас
  мне меньше всего хотелось ловить на себе косые взгляды и с кем-либо
  объясняться, а потому я здорово надеялась, что к восемнадцати тридцати в
  коридоре "Вечерки" я уже никого не встречу, кроме уборщицы, которой вряд ли
  захочется расспрашивать меня о планах на будущее.
  
  ***
  
   Валентин взял в руки Наташину фотографию и повернул к себе настольную
  лампу.
   - Хорошее лицо, - отметил он профессионально. - А снимок - барахло,
  ракурс неважный, и свет тоже. Какой сапожник фотографировал?
   - В фотоателье, - выдохнула я, вешая пальто на вбитый в стену крюк.
   - Тогда понятно, - изрек Валентин, - в этих заведениях такие специалисты
  работают, что я уже ничему не удивляюсь. А девочка красивая. Родственница
  какая-нибудь? Племянница, наверное?
   Я невольно затаила дыхание. Подумать только, Наташку уже принимают за мою
  племянницу. Впрочем, чему тут поражаться, если я уже почти в два раза старше
  той Наташки, что до сих пор беззаботно улыбается с фотографии.
   Потом Валентин спросил:
   - Она что, умерла?
   - Что? - Я вздрогнула. - С чего ты взял?
   - Да просто... - Валентин пожал плечами. - У меня было