итонова, и, до тех пор, пока
  автомобиль не остановился у подъезда Радомысловой, никто из нас не произнес
  ни слова.
   - Пойдемте со мной, - то ли попросил, то ли приказал мне Капитонов,
  открывая дверцу.
   Я молча подчинилась. Так же молча мы поднялись на четвертый этаж.
   На лестничной площадке я отошла в сторону, предоставив Капитонову
  безрадостную возможность объявить Радомысловой, что ее любимая ученица в
  данный момент находится в морге.
   Капитонов долго держал палец на кнопке звонка, по крайней мере до тех
  пор, пока за дверью не раздались чуть шаркающие шаги.
   - Кто там? - На этот раз старая учительница оказалась более осторожной,
  нежели вчера, когда она, не раздумывая, распахнула передо мной дверь.
   - Это милиция, - отрекомендовался Капитонов. Почему он не решился назвать
  свое родное ведомство? Может, из скромности?
   Дверь медленно, со скрипом отворилась, и я увидела Радомыслову. Честное
  слово, эта ночь не прошла для нее бесследно: под глазами залегли темные
  тени, а старческие морщины, прежде почти незаметные, стали глубокими, как
  впадины.
   Капитонов сунул руки в карманы чуть ли не по локоть:
   - Ираида Кирилловна, мы за вами.
   - За мной? - переспросила учительница дрожащим голосом. - А.., а что
  случилось? Вы.., вы ее нашли?
   - Похоже на то. Войти-то можно? - спросил Капитонов и, обернувшись,
  посмотрел на меня.
   - Проходите, пожалуйста, - засуетилась Радомыслова, при этом ее дрожащая
  рука, не переставая,