ереставая, теребила верхнюю пуговицу халата.
   Капитонов шагнул в прихожую, я понуро поплелась за ним. Дальше все было
  печально, но без криков и обмороков. Когда Капитонов сообщил учительнице о
  Богаевской, та ничего не сказала, только с тихим стоном поползла по стене
  вниз. Капитонов ее подхватил под мышки и потащил в комнату, а мне бросил
  через плечо:
   - Быстро "Скорую"!
   Я стала оглядываться по сторонам в поисках телефона, но тут Радомыслова
  возразила удивительно твердо:
   - Все нормально, "Скорая" не нужна... В каком она морге?
   На лице Капитонова отразилось недоумение, он осторожно расцепил свои
  объятия: Радомыслова держалась неколебимо, прямо, как стойкий оловянный
  солдатик.
   - Одну минуту, - сказала она и скрылась в углу, за ширмой. Я еще не
  успела дух перевести, а она уже стояла перед нами в строгом черном платье с
  белым, вязанным крючком воротничком. - Я готова.
   Капитонов только развел руками и пробормотал себе под нос:
   - Тогда по коням. ** В морге я была второй раз за всю свою жизнь. Первый
  мой визит был даже печальнее нынешнего, но тогда мне, по крайней мере, не
  нужно было никого опознавать.
   - Подождите здесь, - сказал нам с Радомысловой Капитонов и куда-то ушел,
  оставив нас в маленьком тесном предбаннике, где из мебели были только старый
  двухтумбовый стол с крышкой, усеянной чернильными пятнами, и колченогий
  стул, на который я и усадила старую учительницу Елены Богаевской.
   Я все еще за нее боялась, а потому