емся. С ней уже работает психиатр.., м-м-м.., то есть, я хотел
  сказать, психолог. Да, да, и вы с ней поговорите, когда можно будет,
  конечно, поговорите... А сейчас мы вас отвезем домой, и вы там примете
  что-нибудь от давления. Что, у вас нет гипертонии? Вы счастливый человек, а
  вот у меня уже есть...
   А я шла позади и удивлялась тому, как ловко Капитонов убаюкивал скорбь
  старой учительницы. То ли этих фээсбэшников специально учат "зубы
  заговаривать", то ли он сам по себе такой ловкий, хотя на первый взгляд
  производит впечатление довольно заскорузлого мужлана.
   Потом мы вышли из морга и сели в машину. Скоро мы были уже возле дома
  Радомысловой. Капитонов самолично довел учительницу до квартиры, видимо
  желая доставить ее на место в целости и сохранности, а я, пока он
  отсутствовал, оставалась в машине с его молодым неразговорчивым помощником.
  Не буду описывать мое настроение, ясно, что после таинственного знака
  "молчок", который мне сделал Капитонов, я мучилась желанием поскорее узнать
  подробности, не предназначенные для Радомысловой. В том, что они
  предназначались мне, я не сомневалась.
   Капитонов вернулся и коротко бросил своему помощнику:
   - На Мичуринскую!
   На Мичуринскую - это ко мне. Я откинулась на сиденье и принялась усиленно
  сверлить взглядом затылок сидящего прямо передо мной Капитонова, просто
  чудо, что он у него в конце концов не воспламенился! Однако, сколько я ни
  напрягала