аплеванной квартире я видела мертвую Богаевскую, выбравшую
  для самоубийства комнату, в которой прошли ее детские годы. Если, конечно,
  это было самоубийство. В любом случае ее нет в живых уже несколько дней, а
  мы с ног сбились, пытаясь ее найти. Но это значит, что она непричастна к
  покушению на Пашкова, потому что оно произошло уже после ее смерти. Тогда
  кто, черт побери, его организовал? Впрочем, покушение не моя забота, пусть
  об этом болит голова у Капитонова. Меня же интересует совсем другое, а
  именно: удастся ли мне узнать, что случилось с Наташкой тем давним
  августовским вечером?
   - Я вижу, вы все правильно поняли, - резюмировал Капитонов, - и очень
  надеюсь, что до времени попридержите язычок за зубами, пока все окончательно
  не прояснится.
   - И долго ждать? - Я облизнула пересохшие губы. Естественно, я
  интересовалась этим не потому, что меня мучило острое желание поскорее
  растрепать то, что я услышала от Капитонова. Просто мне безумно надоело
  топтаться в двух шагах от разгадки, я хотела уже наконец распахнуть дверь,
  за которой тайны перестают быть тайнами.
   - Сколько надо, - неопределенно молвил Капитонов. - Пока что Пашкова нам
  не прищучить. Прямых улик против него нет, только косвенные, а если
  прибавить к этому его кандидатскую неприкосновенность... Ладно, будем
  надеяться, что рано или поздно заговорит Майя, еще можно попробовать
  раскрутить бывших пашковских приятелей, ну, тех, с которыми