в молодости
  весело проводил время, но вряд ли они будут свидетельствовать против себя.
   - Так, - протянула я, - светлые перспективы открываются, ничего не
  скажешь. И на какое время мне рассчитывать, на следующие пятнадцать лет?
   Капитонов сделал сочувствующую мину:
   - Я вас понимаю.
   На этот раз я взорвалась:
   - Да ни черта вы не понимаете, ни черта! Что вам до всего этого? Вы же
  занимаетесь расследованием покушения на замечательного кандидата в
  губернаторы Игоря Сергеевича Пашкова, и остальное вам побоку! Да вас
  Богаевская занимала только в качестве возможного организатора этого
  покушения, разве не так? И теперь ее приходится сбрасывать со счетов, ну
  разве не обидно? Или... Слушайте, а ведь у вас остается замечательный
  вариант: почему бы вам не свалить всю вину на нее? Она ведь возражать не
  будет! А что, отличный случай! И дело раскрыто оперативно, и... Хотя нет,
  тогда придется объяснять, зачем ей понадобилось убивать Пашкова, а вам не
  позволят порочить его светлое имя...
   - Не ожидал от вас такой истерики, - перебил меня Капитонов, - вы же
  взрослая и умная, если судить по вашим публикациям, женщина, а порете
  откровенную чушь. Послушайте, я тороплюсь, у меня полно дел, а вы
  заставляете меня выслушивать эту белиберду...
   Я отошла от двери и сказала: "Скатертью дорожка", постаравшись вложить в
  эту короткую фразу максимум презрения.
   Когда Капитонов ушел, я размотала шарф, посмотрела