мотрела в зеркало и спросила
  свое унылое отражение:
   - И что дальше?
   Неужто ждать, как посоветовал Капитонов, ждать непонятно чего, а в это
  время Пашков со своей верной дружиной будут навешивать лапшу на уши
  доверчивым гражданам и оклеивать заборы пламенными призывами отдать за него
  свои голоса. А что, если его в конце концов выберут? Тогда он станет
  окончательно неприкасаемым, а это означает, что в ближайшие четыре года от
  него ничего не добиться. Не знаю уж, как я прожила эти пятнадцать лет, в
  течение которых я ничего не знала о Наташе, одно могу сказать: не желаю
  больше оставаться в неведении ни дня, ни минуты, ни секунды! Я опять
  намотала шарф на шею и пулей вылетела за дверь.
  
  ***
  
   Аналитик, болтавший о чем-то в приемной с одним из помощников Викинга,
  посмотрел на меня так, словно я явилась с того света прямо в саване, и сразу
  же поинтересовался моим здоровьем.
   - Спасибо, все хорошо, - ответила я, но хриплый простуженный голос меня
  подвел.
   - Да? - недоверчиво уточнил он. - А мне в больнице сказали, что вам еще
  нужно недельку отлежаться.
   Надо же какая забота! Все-то они знают.
   - Вы нам хотя бы позвонили, - продолжал кудахтать аналитик, - мы бы
  машину за вами прислали. Сказали бы, что собираетесь приехать. - При этом он
  лихорадочно оглаживал свой плешивый затылок, а его юркие мышиные глазки
  беспокойно шныряли туда-сюда. Ясно было, что мой сегодняшний визит в "штабе"
  не планировался.
   Чтобы он