ея
  изобретательной женушки ему понравилась. Как говорится, простенько и со
  вкусом. И впрямь, если они объявят меня сумасшедшей... Я так реально себе
  это представила, что мне стало не по себе. А тут еще дверь в кабинет
  бесшумно распахнулась: в проеме застыл Викинг, молчаливо испрашивающий
  приказа. Не знаю, что именно прочел в глазах своего верного телохранителя
  Пашков, но я заметила, как он отрицательно покачал головой. Словно сказал
  "Вольно!".
   Викинг заметно приуныл, но по уставу обсуждать распоряжения старшего по
  званию не полагается, а потому он тихо отступил в приемную и закрыл за собой
  дверь.
   А Пашков перевел взгляд на меня, и в этом взгляде не было ничего, кроме
  досады:
   - Надеюсь, вы уже все сказали? Боюсь, у меня больше нет времени, чтобы
  выслушивать ваши фантазии.
   Мадам неожиданно выбралась из своего уютного уголка, пересекла кабинет и,
  подойдя к своему драгоценному супругу, склонившись, приобняла его за плечи и
  торжествующе посмотрела на меня. Это была картина, достойная кисти
  художника. Почти как фотография на рекламном плакате под лозунгом "Я
  обеспечу вам стабильность", не хватало только красавицы дочери и
  сыночка-аутиста. Они ничего не говорили, но в глазах у них стояло: "Что ты
  можешь против нас? Ничего!"
   Никогда еще я не чувствовала такой бессильной ярости, поскольку и в самом
  деле ничего не могла. На что, спрашивается, я рассчитывала, сунувшись в этот
  клоповник? Моя наивная психическая