маньяк
  и убийца". Детский сад, стопроцентный детский сад!
   Все-таки я не смогла отказать себе в удовольствии содрать с ближайшего
  забора один из предвыборных плакатов Пашкова, который, впрочем, был приклеен
  буквально насмерть, а потому в моих руках остался только слегка подмокший
  нижний кусок со снимком, на котором респектабельный кандидат был запечатлен
  с любимой мамочкой, Клавдией Васильевной Пашковой, пожилой женщиной, с
  лицом, изборожденным глубокими морщинами давних переживаний, и крупными
  узловатыми руками, вытянутыми вдоль сухощавого тела, руками трудяги.
  Пожалуй, эта самая Клавдия Васильевна могла бы рассчитывать на лучшего сына,
  нежели тот, который стоял с ней рядом, одетый в дорогой, наглаженный так,
  что муха поскользнется, костюм. Я скомкала сырую бумажку, швырнула ее в урну
  и, уныло втянув голову в плечи, поплелась к остановке. У меня не было
  вариантов, только отчаяние, отчаяние... А в отчаянии люди способны на
  многое, в том числе и на спонтанные, на первый взгляд совершенно не
  мотивированные поступки. Именно такой я и совершила, поддавшись совершенно
  безрассудному импульсу.
   Выскочив на проспект, я стала отчаянно размахивать руками, пытаясь
  остановить одну из проезжающих мимо машин, которые, как назло, не желали
  подчиняться моему повелительному жесту, и даже наоборот, словно бросались от
  меня. В конце концов рядом притормозил допотопный "уазик" с брезентовым
  верхом. Заляпанная дверца приоткрылась,