г запросто выскочить в открытую калитку, чтобы
  познакомиться со мной поближе.
   Управившись, хозяйка распахнула калитку и вопросительно посмотрела на
  меня. Теперь я ее узнала: несомненно, это была Клавдия Васильевна Пашкова,
  скромная и трудолюбивая матушка будущего губернатора. Лицо ее затуманила
  задумчивость, видно, она предпринимала определенные усилия, силясь понять,
  знакомы мы или нет. В конце концов она все-таки остановилась на последнем
  варианте.
   - Что-то не припомню... Вы откуда?
   - Мне нужно с вами поговорить, - неоригинально сказала я.
   - Из газеты, что ли? - насторожилась матушка Пашкова. - Я вам ничего
  говорить не буду. - Она поджала губы. А я поняла, что ее хорошо
  проинструктировали на тот случай, если к ней повадятся нахальные борзописцы.
   - Нет, - возразила я. На самом деле, если я и соврала, то самую малость,
  поскольку в данный момент я не представляла никакой газеты. - Я частное
  лицо, то есть.., я хотела сказать, что сама.., п-по с-себе. - Меня вдруг
  начала бить крупная дрожь, такая, просто зуб на зуб перестал попадать. Хуже,
  чем накануне, когда меня поочередно бросало то в жар, то в холод.
   Произошедшая во мне метаморфоза явно не укрылась от глаз хозяйки,
  которая, недовольно прищурившись, склонила голову набок:
   - Сама по себе? И о чем разговор? Мне трудно было начать. Как бы я ни
  относилась к Пашкову и что бы я о нем ни думала, для того, чтобы сказать его
  матери: "Ваш сын - убийца", требовалось