сь определенное мужество, а вот оно
  взяло и покинуло меня окончательно. И я сразу почувствовала себя мячом, из
  которого выпустили воздух: пшик - и все. Мозги мои встали на место, и я ясно
  осознала идиотизм своей затеи. Собственно, я и до этого "озарения" все
  понимала, просто находилась под местным наркозом бессильной ярости и
  отчаяния. А теперь я просто шепнула: "Извините" - и, развернувшись, медленно
  потащилась восвояси.
   - Постой! - крикнула мне вдогонку мать Пашкова. - Я не поняла, чего тебе
  нужно?
   - Так, - пробормотала я, глядя под ноги, - просто ищу вчерашний день.
  Вернее, даже не вчерашний. Пытаюсь узнать, что случилось с одной юной
  девушкой пятнадцать лет назад...
   - Постой! - снова сказала хозяйка, но в ее голосе появились какие-то
  новые интонации.
   Я остановилась и посмотрела на нее через плечо, а она молча поманила меня
  рукой.
   Так же молча, слово завороженная, я вернулась.
   - Идите в дом, - сказала мне мать Пашкова, - я сейчас.
   Я пожала плечами и шагнула в калитку. Уже на крыльце, открывая дверь в
  дом, я заметила, что хозяйка закрыла калитку и спустила с цепи кудлатого
  Пирата.
  
  Глава 30
  
   Внутри дом был таким же добротным, как и снаружи, без деревенской
  помпезности и излишеств, и весь блестел чистотой. Комната, в которую провела
  меня мать Пашкова, похоже, представляла собой нечто среднее между гостиной и
  столовой. По крайней мере, в ней стоял высокий буфет в стиле пятидесятых,
  точнее, он и был