тех времен, рядом с ним - диван, а посреди комнаты -
  стол, покрытый скатертью с бахромой, поверх которой лежала клеенка.
  Незадолго до моего прихода хозяйка, по всей вероятности, накрывала стол к
  обеду. По крайней мере, я заметила на столе стопку тарелок, разделочную
  доску, кухонное полотенце и большой нож с деревянной ручкой.
   - Кажется, я не вовремя. Вы собирались обедать?
   - Ничего, успеется, - глухо отозвалась мать Пашкова и сняла свою дубленую
  безрукавку на цигейковом подбое, оставшись в ситцевом халате.
   В доме и впрямь было натоплено, как в бане. Я тоже расстегнула куртку и
  скользнула взглядом по стенам, оклеенным неяркими обоями. Значит, здесь
  прошло детство кандидата Пашкова? Хотя нет, судя по большим современным
  окнам, дом построен не так давно или, по крайней мере, перестроен. И вообще
  слишком уж в нем пахло невыставляемым на всеобщее обозрение достатком.
  Впрочем, неудивительно, сынок-то не бедствует, вполне может помочь матушке.
   - Так что вы хотели мне сказать? - прервала мои размышления Пашкова, и в
  ее голосе мне почудилось нетерпение.
   - Я... - Я лихорадочно соображала, как выпутаться из сложной ситуации.
  Ясно, что мать не отвечает за преступления сына, а потому я не имею никакого
  права выливать на нее свои подозрения. Чего я вообще добивалась, направляясь
  к ней? Да ничего, всего лишь "реагировала на импульс", потеряла контроль над
  эмоциями и пошла вразнос, идиотка несчастная!
   Я так и не успела ничего придумать,