потому что мизансцена совершенно
  неожиданно претерпела кое-какие изменения, а именно: возник новый персонаж.
  Высокий парень лет восемнадцати-девятнадцати появился из смежной комнаты,
  сделал несколько шагов по направлению к столу и застыл молчаливым
  вопросительным знаком.
   - Олежек, это просто знакомая. Мы будем кушать немного позже, побудь пока
  в своей комнате, - сказала ему мать Пашкова каким-то особенным тоном, таким
  обычно разговаривают с детьми.
   Я догадалась, что Олежек тот самый сынок-аутист, и присмотрелась к нему
  повнимательнее. Кстати, на первый взгляд это был абсолютно нормальный
  парень, даже не лишенный обаяния, по-моему, больше похожий на мать. Если
  что-то в нем и казалось сколько-нибудь странным, то это его глубоко
  посаженные глаза, утонувшие в густых черных ресницах, будто два озерца в
  камышах. Вернее, не так, я не совсем точно выразилась, глаза тоже были как
  глаза, и даже красивые, вот только их выражение - чересчур
  сосредоточенное... Он словно бы смотрел в самого себя.
   - Иди к себе, Олежек, - повторила Пашкова, но тот не сдвинулся с места.
  Тогда она просто взяла его за руку и увела. Парень не вырывался, не
  возражал, только ноги переставлял, как механическая кукла.
   Через минуту Пашкова вернулась из комнаты внука, но далеко отходить не
  стала. Сложила руки на груди и подперла дверь спиной, наверное, на тот
  случай, если парню снова вздумается выйти.
   - Так что же вы хотели