ого, ничего не понимающего статиста, затянулась, и Ледовский
  довольно деликатно попытался убрать уж слишком "гостеприимную" хозяйку с
  дороги, а заодно избавить ее от ножа. Тут-то и случилось самое страшное. То
  ли он схватил ее за кисть руки, в которой она сжимала нож, и потянул к себе,
  то ли она хотела его оттолкнуть, но я вдруг почувствовала, что хватка его
  ладони на моем запястье ослабела. А еще на пол, прямо мне под ноги, что-то
  брякнулось. Я посмотрела вниз и увидела тот самый нож с деревянной ручкой,
  только лезвие его почему-то было в крови. Неужели он?.. Я уставилась на
  Пашкову, которая, в свою очередь, не сводила глаз с Дедовского. Тогда я
  перевела взгляд на него и вздрогнула: его бежевый свитер, видневшийся в
  просвете между полами расстегнутого пальто, быстро пропитывался
  темно-красной кровью.
   - Ты что, ранен? - заорала я.
   - В бок, - пожаловался Ледовский. - Черт, кровь бьет фонтаном...
   Я поволокла Дедовского к дивану. Схватила со стола кухонное полотенце и
  прижала к его животу: разобрать, куда конкретно он был ранен, мне не удалось
  из-за обилия крови. Буквально в считанные секунды на диване образовалась
  целая лужа, и даже край моей куртки промок от крови, которая начала стекать
  на пол. Я с ужасом посмотрела на свои ботинки, испачканные в крови
  Дедовского, а потом на Пашкову и ее внука. Эти двое наблюдали за
  происходящим так, будто оно не имело к ним ни малейшего отношения.
   - Да что же вы!