ик. Только это я и успела. В дверь позвонили. Это
  явился необычайно возбужденный Венька, который уже в прихожей затарахтел:
   - Уверен, что ты выбрала правильное решение. Ты должна, ты просто обязана
  выступить с нами против Крутоярова! Ты уже начала эту работу тем, что
  показала его подоплеку, подоплеку мздоимца и коррупционера!
   Пришлось сразу же ему напомнить, что он не на предвыборном митинге и не
  на телевидении в свете юпитеров, а потому ему не стоит так горячиться.
   Но Венька не внял моим доводам и продолжил свои разоблачительные речи:
   - Ну, разве ты сама не видишь?.. Не видишь, под чьей пятой область? То,
  что ты потеряла работу, говорит о том, о том... Да они не терпят никакого
  инакомыслия! Угрожают, фабрикуют дела, того и гляди до политических убийств
  дойдет! Здесь же просто заповедник сталинистов!
   Я предоставила ему возможность митинговать в одиночестве, вернувшись на
  кухню, чтобы наконец заварить себе кофейку покрепче. Вряд ли я могла считать
  себя полноценным человеком до того, как выпью чашку-другую этого
  благодатного напитка. Если бы еще Венька оставил меня в покое, но куда там!
  Он тут же прискакал за мной, не снимая пальто, плюхнулся на табурет возле
  кухонного стола и с возмущением уставился на меня:
   - А почему ты до сих пор в халате? Я дала себе слово, что не стану
  обращать на него внимания до первой чашки кофе, и слово это сдержала. Тем
  временем Венька зудел, не переставая:
   - Ну что такое, Капуля, мы же с тобой