замечательной русской фамилии Пашков
  относился к их числу. Без сомнения, такую возможность ему обеспечивал
  "серьезный московский капитал", о котором мне Венька просвистел все уши.
   Солидный и сосредоточенный водитель припарковал лимузин на специально
  отведенной для этого дела площадке, обсаженной молоденькими голубыми
  елочками, такими аккуратными, что закрадывалось невольное подозрение: уж не
  капроновые ли они? Кстати сказать, на стоянке уже имелось несколько колымаг
  - сплошь иномарки, так что "наша" оказалась в своей компании.
   - Ну, приехали, - объявил Венька и, толкнув локтем дверцу, вывалился из
  авто. Потянулся, скривившись, потер поясницу, а уж потом стал извлекать
  меня, приговаривая:
   - Скорей, Капу-ля, скорей, с минуты на минуту начнется заседание штаба.
   - Спешу и падаю, - огрызнулась я чисто автоматически.
   Венька галантно распахнул передо мной богатую дверь бывшего Дворянского
  собрания, и я едва успела сделать один шаг, как мне преградил дорогу русский
  Шварценеггер в камуфляже с нашивкой на груди, извещающей широкую
  общественность, что он олицетворяет собой службу безопасности:
   - Ваш пропуск?
   Я инстинктивно полезла в сумку за журналистским удостоверением, но
  вовремя возникший за моей спиной Венька споро и профессионально разрешил
  проблему:
   - Девушка со мной.
   Страж дворянско-обкомовских святынь немедленно отступил, между прочим так
  и не поинтересовавшись пропуском самого Веньки. Знал "своих" в