з того же
  самого теста, что и Каблуков, и свою головокружительную "политическую"
  карьеру начинал почти так же. И "способности" Каблукова он принижал не со
  злого умысла, а всего лишь потому, что уж больно серьезно относился к своим
  собственным. Повращавшись в высоких московских сферах, он, похоже,
  окончательно и бесповоротно потерял чувство юмора и, наверное, серьезно
  рассчитывал, что его некролог будет начинаться со слов: "Скончался старейший
  российский демократ..." Старейший в прямом смысле, ибо Венька, конечно же,
  собирался жить долго, если вообще не вечно.
   - Хорошо, с этим все более-менее ясно, - поставил точку в намечавшейся
  дискуссии Пашков. - Теперь перейдем к нашим текущим делам. К самым
  неотложным.
   Опять заговорил вездесущий Венька:
   - Ну что... Там в приемной сейчас как раз собрались эти.., сборщики
  подписей... Так вот, надо бы их подрядить на расклеивание предвыборных
  плакатов. Только сначала давайте решим, почем будем платить: по рублю или по
  пятьдесят копеек...
   И тут произошло нечто неожиданное. В разговор вмешалась мадам Пашкова, и
  я впервые услышала ее голос, тихий, но властный.
   - По пятьдесят копеек им хватит, - изрекла она бесстрастно.
   - По пятьдесят так по пятьдесят, - без долгих обиняков согласился Венька,
  и я поняла, что потенциальная первая леди губернии ныне исполняла при
  потенциальном губернаторе роль казначея, и, судя по всему, довольно
  прижимистого. Ничего удивительного: