дчас и откровенно
  их перевирать докатилась и до региональной прессы. Поэтому я прошу вас взять
  это под контроль и привлекать к нашей работе только высокопрофессиональных и
  добросовестных журналистов.
   Он замолчал и выжидающе уставился на меня.
   Значит, мне пора было открывать рот. Я его и открыла:
   - Насколько я разбираюсь в этих делах, на предвыборных кампаниях газеты
  зарабатывают денег больше, чем на рекламе, а поэтому не думаю, чтобы они
  стали демонстрировать особенную принципиальность. Что захотите, то и
  напечатают.
   Кажется, мой здоровый практицизм слегка покоробил государственного мужа
  демократического толка:
   - Все-таки я бы не хотел все сводить к товарно-денежным отношениям.
  Человеческий фактор играет не меньшую роль.
   - Играет, - уныло согласилась я: такие разговоры, которые я про себя
  называла "дискуссиями об оттенках белого цвета", были не по мне.
   - Вот и хорошо, что вы это понимаете, - обрадовался Пашков. - Так что
  давайте не будем сбрасывать его со счетов. Знакомствами в местной прессе,
  как я понимаю, вас Бог не обидел, поэтому я на вас очень надеюсь. К
  завтрашнему полудню я жду от вас программу освещения в прессе нашей
  предвыборной кампании.
   Очень мне нравятся эти местоимения "наш", "наше", "наши", как будто мы
  всем скопом баллотируемся в губернаторы. Еще мне понравилось слово
  "программа", от которого на меня повеяло чем-то неистребимо тоскливым, вроде
  прений на отчетно-перевыборном