стула и сладко, с хрустом
  потянулся.
   - А что, есть опасения?
   - Что-что? - заморгал Венька.
   - Сам же сказал: пока живой...
   - Тю, Капитолина! - возмутился Венька. - Типун тебе на язык!
   Не успел он высказать теплое пожелание моему языку, как на столе
  затренькал телефон. Венька сначала захлопал себя по карманам в поисках
  мобильного, потом сообразил, что к чему, и поднял трубку:
   - Да, да... Литвинец слушает... Кто говорит, кто? Плохо слышно...
  Импрес-с-сарио? А, понял! Когда прибывает? Завтра? Семичасовым рейсом?
  Встретим, конечно, встретим, как договаривались... М-м-м... Да о чем речь,
  чтобы мы не встретили Елену Богаевскую?! Сам лично встретит! "Шестисотый"
  "Мерседес" устроит? Устроит?.. Вот и отлично! Да... Да! Ждем, до завтра!
   Венька опустил на рычаг трубку и сделал умное выражение:
   - Вот, культурной программой ударяем по здешнему бездорожью и
  разгильдяйству. Саму Елену Богаевскую выписали! Дороговато, конечно, встало,
  но надеемся, что интеллигентные избиратели оценят...
   - Неужели Елену Богаевскую? - не поверила я своим ушам. Елена Богаевская
  - оперная дива мирового уровня, настоящая примадонна, самые первые
  ассоциации с именем которой - "Ла Скала" и "Ковент-Гарден", и в нашей
  занюханной губернии? Уж не бредит ли Венька часом?
   - Да, Капуля, ты не ослышалась, Елену Богаевскую, - многозначительно
  подтвердил Литвинец. - Правда, мы рассчитывали, что она прикатит попозже,
  так сказать,