изошло. Венька, который проводил милиционеров до выхода,
  вернулся необычайно энергичным. Снова схватил меня за рукав и поволок за
  собой, правда, на этот раз в ту самую небольшую комнату в конце коридора,
  где мы накануне дружно составляли "План взаимодействия с прессой".
   Пока я снимала пальто, Венька носился из угла в угол, не переставая
  что-то невнятно бормотать себе под нос. Наконец он остановился, посмотрел на
  меня каким-то одержимым взглядом, потер руки и объявил:
   - Будем писать заявление для прессы по факту обнаружения в предвыборном
  штабе кандидата в губернаторы Игоря Пашкова подслушивающих устройств.
   И снова уселся за компьютер.
   А я подумала вслух:
   - Интересно, как эти конкуренты могли поставить подслушивающие
  устройства, если у Пашкова даже служба безопасности собственная имеется?
   - Не задавай глупых вопросов, - оборвал меня Венька. - Лучше подключайся
  к работе.
   Я "подключилась", и мы быстро, в четыре руки, "сваяли" полное патетики
  заявление, в котором сообщалось о злосчастных подслушивающих устройствах и
  "грязных методах конкурентной борьбы", заканчивалось же оно страстным
  призывом сплотить ряды и в едином порыве отстоять идеалы демократии. Это
  было первое в моей жизни политическое заявление, и, скажу я вам, особенного
  профессионализма с моей стороны оно не потребовало - стандартный набор фраз,
  и только. Кроме того, буду откровенной до конца, меня обуревало серьезное
  подозрение, что эти подслушивающие