жно было
  зазвать непритязательных поп-звезд средней величины. При этом он рассуждал
  следующим образом:
   - Да что народ понимает... Меццо-сопрано какое-то! Очень нужно! Да лучше
  было бы роту девок в коротких юбках выставить, чтобы ноги позадирали!
  Главное, дешевле обошлось бы! Как-нибудь я в таких делах разбираюсь! У меня
  это третьи выборы!
   Под Венысино брюзжание мы и подкатили к невзрачной бетонной коробке
  губернского аэропорта, по моему мнению, совершенно недостойной примадонны
  Елены-Богаевской. Выбравшись из автомобиля, я с удовлетворением заметила
  заляпанный "уазик" "Вечерки": значит, Валентин уже на месте. Еще на стоянке,
  между прочим, присутствовал микроавтобус одной из местных студий, и уже в
  здании аэропорта я увидела небезызвестного Вадика Вислоухова с телевизионной
  камерой, к которой прилагался оператор, сутулый рыжий парень с отсутствующим
  взглядом, почти как у пашковского отпрыска-аутиста.
   Мы с Венькой, захватив букет, прошли в зал прилета, Пашков же не
  торопился покидать "Вольво", поскольку до прибытия самолета оставалось еще
  десять минут. Пока Венька переговаривался с администратором, я подошла к
  Валентину, чтобы, воспользовавшись оказией, перекинуться с ним парой слов.
  Но поговорить нам так и не удалось, помешал подруливший Вислоухов с
  микрофоном.
   - Здрасьте, Капитолина Михайловна, - склонился он в якобы почтительном
  поклоне. - Слышал, на повышение пошли?
   Я ничего не ответила, только, сощурившись,