господин, мне следует спросить вас самого. Я ехал
  в аэропорт, когда увидел вашу машину. Она стояла на обочине, вы лежали рядом
  на земле и были без сознания.
   - Позвольте, - Бен Омар приподнялся и, преодолев слабость, сел на
  постели. Он пытался вспомнить, но мысль словно дразнила его: воспоминания
  витали в голове, но нужные образы зафиксировать не удавалось. Он достаточно
  четко помнил лишь то, как прощался перед отъездом с женой Сакаяной. Он
  растрепал ей волосы, уложенные в модную прическу, и те упали на круглые
  матовые плечи мягкой иссиня-черной волной. Он расстегнул одну за другой
  перламутровые пуговки ее цветастого шелкового халата, распахнул полы и
  жадными руками стал ласкать ее тело - белый живот, тяжелые груди - жаркие и
  возбуждающие. А вот когда и как он поехал в аэропорт, вспомнить не мог.
   Сакаяна долго не отпускала его, обхватив ногами поясницу и прижимала к
  себе. Ах, да! Был полицейский. Из обрывков воспоминаний выплыла и причина,
  по которой его остановили.
   - Доктор, я помню! Меня остановил полицейский. Я не знаю, когда и как
  это случилось, но у моей машины оказалась разбита правая фара.
   - Благослови вас Аллах и помилуй. Когда я нашел вас на дороге, я ехал
  со своим слугой. Мы перенесли вас в мою машину и привезли сюда. Мой слуга
  пригнал ваш автомобиль. Он стоит во дворе. На нем нет ни одной царапины. Все
  фары целы...
   Бен Омар обессилено лег, прикрыл глаза. И опять