ие о зловредной роли Москвы в нашем народе
  посеяно умело. И уже дало крепкие ростки.
   - Я это вижу. И все же ради уважения можно было назвать какую-нибудь
  улицу Московской или даже Ижевской. От автоматов Калашникова вы не
  отказывались, а они - ижевские. Тем более в Москве есть Ташкентская и
  Ферганская улицы, Самаркандский бульвар.
   - Саня, только больше никому не говори об этом. Наши националисты тут
  же объяснят это как имперские притязания России. Скажут, что вы не забываете
  узбекские города потому, что снова постараетесь присоединить наши земли к
  себе. Тем более ни Вашингтонской, ни Лондонской улиц вы не завели.
   - Спасибо, ты меня просветил. А я все еще думал, что дружба народов
  оставила какие-то следы в умах.
   - Давай не будем о дружбе народов. Это все хренота. Дружба может быть
  только между людьми. Как между мной и тобой. А народы - понятие
  расплывчатое. Народы сами не знают, чего хотят.
  
   Они сидели в бухарской чайхане на деревянном помосте. Ветерок продувал
  веранду насквозь, но облегчения это не приносило: Гордову казалось, что его
  охлаждают горячим феном.
   Принято считать, что горячий зеленый чай хорошо утоляет жажду, однако
  оказалось, что пить его на жаре, обливаясь липким потом, не так-то просто.
  Для этого нужны опыт и немалое терпение.
   - Ты пей, пей, - то и дело подбадривал Гордова Умит. - Наслаждайся.
   Судя по тому, с каким видом он сам держал в