стаями, нахально лезли в глаза и уши, не боялись рук, которыми от
  них отмахивались.
   Чтобы не мучиться, Гордов и вышел на платформу, которую со всех сторон
  продувал горячий ветер, поднимавший тучи пыли.
   На вокзале, в последний раз пожав руку Гордову, Нурисламов вдруг
  спохватился и достал из кармана пакет из серой оберточной бумаги.
   - Здесь бухарские фотографии. Возьми, может, пригодятся. Да, еще того
  русского, которого мы видели в чайхане в Бухаре, зовут Андрей. Он человек
  мутный, но наркотиками не занимается. Его видели в обществе ребят из ИДУ.
   - Не понял.
   - ИДУ, это всего-навсего Исламское движение Узбекистана. Организация
  воинствующих исламистов. Но это уже не по нашей линии. Ими занимается
  безопасность.
   - Боевик?
   - Нет, в этом не замечен. Скорее всего, случайный знакомый крутых
  ребят.
   - Для меня главное, что за ним нет наркоты.
   - И все же, ты к нему приглядись.
   Гордов вошел в купе. Было душно, пахло табачным дымом и хлорамином.
  Трое попутчиков встретили его настороженными взглядами.
   - В очко будешь? - с ходу спросил Гордова сидевший с краю азиат и
  облизал толстые губы под неухоженной щетиной жиденьких усов.
   Гордов оглядел его с головы до ног. Широкоскулое лицо, узкие щелки глаз
  с припухшими веками, а главное - голова, часть волос на которой съел лишай и
  оттого над левым ухом от виска до макушки тянулась красная плешь, делавшая
  этого