возражать такому опасно. Только спросил:
   - Не керек? Что надо?
   - Есть небольшая работа.
   - Если дело, возьмусь, - предупредил Бурге, - за работу - нет.
   - Конечно, дело, - поправился Абдужабар.
   - Тогда говори.
   - Вот это, - Абдужабар заглянул в свое купе, взял с полки небольшой
  тючок, завернутый в газету. - Держи.
   Бурге принял пакет, придвинул к нему нос и с громким свистом втянул в
  себя воздух. Закатил мечтательно глаза, зашелся гнусавым речитативом:
   - Уй ты, мечта всей жизни! Терьяк, афьян, кукнар, хошхош, лолахосок,
  план, анаша! - он знал, этот поганец, названия всех наркотиков и балдел от
  удовольствия, даже произнося их. - А ла! Прекрасно!
   - Тихо ты, урод! Будешь болтать, оторву голову!
   - Все, командыр. Что надо сделать?
   - В третьем купе едет русский. Сейчас он ушел в ресторан. У него черная
  сумка с молнией. Надо это туда положить.
   Бурге вошел в купе, в котором ехал Андрей. Сейчас все его пассажиры
  ушли в вагон-ресторан. Огляделся. Сумка русского лежала на нижней полке у
  окна. С такой беспечностью свои вещи в поезде мог бросить только человек,
  который не будет жалеть, если их "уведут" умелые ручки. В то же время
  опытный вор не схватит брошенную таким макаром сумку, даже если ее легко
  увести. Он поймет: будь внутри нечто ценное, хозяин постарался бы засунуть
  ее подальше от чужих глаз или носил с собой.
   Бурге быстро раздернул молнию, вынул