с еще большим дулом.
   Расстраивало другое: подвеска звонко бренчала на рытвинах амортизаторы
  не держали и кузов ударялся об ограничители так, что казалось, в какой-то
  момент вся эта безумная конструкция разлетится на части.
   Серый "Мерседес", словно привязанный, сохранял дистанцию - катил, не
  отставая и не приближаясь. Кто знает, может, там уже угадали, что старый
  рыдван не выдержит серьезной гонки и вскоре развалится по дороге. Значит,
  главное не догнать, а загнать старую клячу.
   - Зараза! - выругался Андрей, когда в очередной раз на выбоине колымага
  вздрогнула, а все они подлетели до потолка.
   - Не ругай его, - по-русски сказал Дурды. - Он хороший, только старый
  очень. И муки дорожные лучше мук загробных...
   Они проехали еще километра два, когда Мурад сказал:
   - Держитесь крепко, сейчас налево пошел!
   И тут же, не дав никому понять, что делает, вертанул руль. Машина
  застонала, как живое существо. Карбюратор чихнул. Выхлопная пукнула
  сдвоенным залпом.
   - Ты куда?! - заорал Андрей с нескрываемой яростью. Его шарахнуло о
  борт с такой силой, что бок заныл и локоть пронзила острая боль.
   - Сейчас хорошо будет! - Мурад выкрикнул это и засмеялся. - Сейчас
  хорошо!
   - Зачем свернул?! - Андрей шлепнул Мурада ладонью по спине. - Э,
  зачем?!
   - Я хитрый, - голос Мурада озорно звенел. - Этот ишак не умеет здесь
  ездить. Ты увидишь!
   Мурад резко прибавил