его место своего
  человека, и вот теперь, казалось, для этого пришло время.
   - Мне очень неприятно, полковник, - обратился Сарачоглу к Пирбабаеву. -
  Это происшествие кладет тень на нас обоих. И я постараюсь помочь вам сделать
  все, чтобы найти и наказать виновных. Только не теряйте бодрости духа,
  ненастный день - еще не ночь.
   - Спасибо, эфенди. - Пирбабаев знал, что Сарачоглу любит, когда
  собеседники титулуют его при каждом обращении. - Я высоко ценю ваше
  расположение. Вы для меня словно щит под стрелами бедствия.
   - Что думаете предпринять? Ждать до утра нельзя. Требуются немедленные
  действия.
   - Я думаю, эфенди, первым делом надо доложить о случившемся в Ашгабад.
  Поставить в известность руководство МВД.
   Овезов, сидевший рядом со своим начальником, дернулся, с досадой
  хлопнул ладонью по колену.
   - Э, зачем? Самим надо решать...
   Сарачоглу успокаивающе качнул ладонью в сторону Овезова: мол, сиди,
  сиди... Посмотрел на Пирбабаева с явным одобрением.
   - Хорошая мысль, полковник. Верная мысль. Конечно, надо звонить в
  центр. Конечно. Пусть там знают: здесь у нас в велайяте беспомощные дураки,
  которые сами не в состоянии ничего сделать. И потом мы должны порадовать
  руководство республики. Они там не знают, чем заняться, а мы им предложим
  работу. Начальство всегда благодарно, если на него перекладывают дела,
  которые должны решаться внизу.
   Овезов поначалу