растерялся, но вскоре понял, куда клонит генерал, и
  спрятал в кулак ехидную улыбку. Пирбабаев заерзал на стуле, словно ему
  припекло зад.
   - Вот мой телефон, уважаемый, - Сарачоглу показал на аппарат. -
  Звоните. Я предоставлю вам право сообщить добрую весть руководству и стать
  героем...
   Пирбабаев уже осознал всю меру собственной глупости и ужаснулся ничуть
  не меньше, чем после того, как ему доложили о происшествии.
   - Я понял, эфенди. Все понял... - Он почтительно приложил руку к груди
  и смиренно склонил лысую голову.
   - Что же будем делать? - вновь спросил генерал.
   - Надо этих подонков уничтожить. Потом доложить.
   - Тогда бегом! Нельзя терять времени! Его и так мало...
   Пирбабаев вскочил и рванулся к двери. Овезов проводил его злорадной
  улыбкой. Когда дверь захлопнулась, он засмеялся:
   - Как вы его, эфенди.
   Сарачоглу поморщился:
   - Пирбабаев дурак. Сын осла и земляной лягушки. У русских на этот счет
  есть басня, мы ее учили в школе. Попыргунья-попыргай, лето красное пропела,
  попыргунья-попыргай... В общем, дурак - опаснее врага... Пусть ловит этих
  преступников сам, если их упустил.
   Сарачоглу был мудрым и опытным. Он уже просчитал возможные неприятности
  от погони и захвата трех вооруженных сорвиголов, которые понимают, что им
  никто не даст пощады и потому будут драться до последнего. Возьмет их
  Пирбабаев или нет, достанутся они ему живыми или мертвыми