роявит в полной мере. "КамАЗ" разрезал ночной воздух со свистом
  артиллерийского снаряда и летел, не замечая колдобин.
   На въезде в небольшой придорожный поселок располагался стационарный
  пункт дорожной полиции. Заметив издали приближавшуюся машину, на шоссе,
  помахивая светящимся жезлом, вышел капитан Оразалиев, строгий служака и
  образцовый взяточник. Чуть позади него остались стоять два рядовых
  милиционера.
   - Остановимся? - спросил Андрей, заметив инспектора.
   - Мы что, сдурели? - не понял Мурад. - Покорность - расточитель удачи.
   - Тогда я их пугну. А ты сбавь скорость и держи ровнее.
   Андрей поднял автомат с колен, сдвинул флажок переводчика на стрельбу
  очередями и приблизил ствол к ветровому стеклу.
   Капитан Оразалиев почувствовал опасность слишком поздно. Подвела
  въевшаяся в кровь начальственная беспечность. Ежедневно ему приходилось
  останавливать десятки машин. Один вид человека в форме и при оружии делал из
  самого лихого лихача-водителя покорного теленка. Лицо его тут же
  расплывалось в угодливой улыбке, шея исправно гнулась, голова покорно
  опускалась.
   Когда стекло кабины приспустилось, наружу плеснули и, судорожно
  вспарывая темноту, запрыгали оранжевые вспышки автоматных выстрелов.
   С прошитой грудью Оразалиев взмахнул руками и навзничь рухнул на землю.
   Гибель начальника на глазах рядовых милиционеров, такая неожиданная