- Ты понял, - спросил он Андрея, - какая армия у полководца
  туркменбаши? Удивляюсь, что он не объявил себя до сих пор генералиссимусом,
  - сказал и расхохотался. - Битва в Каракумах - войско туркменбаши против
  трех джигитов!
   - Брат, перестань! - прервал его Дурды. - Удержи коня похвальбы
  уздечкой благоразумия. Мы еще не доскакали туда, где нас не поджидает
  опасность.
   - Ибо сказано, Аллах любит скромность, - поддержал Андрей.
   Мурад промолчал. Он вертел руль, словно мальчишка, впервые севший в
  машину и радующийся возможности покрутить баранку. Но делал это вынужденно.
  Дорога была вся в рытвинах. БТР подпрыгивал на каждой кочке, гремя подвеской
  и пустым кузовом. Бочка с соляркой, лежавшая у борта и зафиксированная двумя
  кирпичами, как клиньями, подпрыгивала и угрожающе ухала, всякий раз
  заставляя Андрея оглядываться: если бочка разотрет кирпичи, то она тут же
  превратится в смертельный каток.
   Далеко впереди за грядой барханов в свете восходящей луны зеркальным
  блеском сверкнула лента реки.
   - Джейхун, - сказал Мурад и повернулся к Андрею.
   Это была Амударья, на правом берегу которой лежали такие же пески, как
  и на левом, но уже принадлежавшие другой азиатской стране, - Узбекистану.
   Они подогнали "броник" к тугаям - камышовым прибрежным зарослям,
  остановились на вершине глинистого холма, от которого крутой склон уходил к
  реке. Вылезли из "броника".