ли солдаты. Один заставил открыть двери
  салона, второй подошел к водительскому окну и заговорил с шофером.
   Забравшийся внутрь военный занимался делом серьезно. Он продвигался по
  проходу, заставляя пассажиров вставать с мест, заглядывал под сиденья, о
  чем-то их спрашивал.
   Дальше Андрей смотреть не стал. Он нырнул в камыши, вернулся к Мураду.
   - Бери брата, пойдем.
   - Куда? Там солдаты. Придется отсиживаться до вечера.
   - Есть план. Пошли.
   В ста метрах от блокпоста дорога делала крутой поворот и скрывалась за
  стеной камышей и тальника. Лишь еще через двести метров она снова
  становилась видимой для тех, кто находился на блокпосту.
   Втроем, держа автоматы наготове, они вышли на дорогу в месте, где она
  не просматривалась солдатами.
   Едва автобус появился из-за поворота, Мурад поднял руку.
   Заныли тормоза, облако белой пыли хлынуло вперед, окутав машину.
   Дверца со стороны водителя распахнулась, и Мурад увидел расстроенное
  лицо шофера.
   - Сколько можно?! Меня уже останавливали два раза.
   - Третий - последний, - объяснил Мурад. - Какой кишлак впереди?
   - Тузташ, - ответил водитель.
   - Вот мы туда и поедем.
   Они покинули "Пазик", не доехав до кишлака несколько километров и,
  помахав на прощанье водителю, демонстративно направились в камыши в
  противоположную от берега сторону. Когда автобус скрылся, беглецы вернулись
  к реке и на песчаных барханах