урад и решительно двинулся к берегу по колее,
  наполненной мягкой лессовой пылью. Андрей, посадив Дурды на песок, пошел
  следом.
   Мурад, добравшись до сходней, поднял руку, приказывая Андрею
  остановиться. Тот замер возле столба створного знака и приготовил оружие. Но
  пускать его в ход не пришлось. Мурад со всем справился сам.
   На пароме на пустых деревянных ящиках из-под помидоров при свете
  керосинового фонаря сидели трое: паромщик в темной майке-безрукавке с
  дырками на груди и два аскера - солдата национальной армии в мятой форме и
  больших военных ботинках на толстой пластиковой подошве.
   Заметив человека, спускавшегося к парому, ни один из аскеров даже не
  встал, не потянулся к оружию, которое лежало у ног. Да и чего ради
  волноваться? Командир, давая им задание, несколько раз повторил, что
  разыскиваемых трое. Причем один из них русский. Считать аскеры умели и
  отличить русского от туркмена могли без труда.
   Минуту спустя Мурад повернулся к берегу, махнул рукой и закричал:
   - Сарбас! Давай сюда. Быстро! И брата возьми.
   Когда Андрей и Дурды по скрипучим сходням поднялись на паром, они
  увидел обоих аскеров, лежащих вниз лицами, с широко раздвинутыми ногами,
  руками на головах.
   - Ты капитан? - спросил Мурад туркмена в майке-безрукавке и приказал
  ему. - Отправляй корабль. Мне с друзьями надо в Узбекистан.
   Минуту спустя паромщик запустил