спину и нанес два резких удара
  кулаком по затылку. При каждом из них аскер с грохотом ударялся о палубу
  лбом. После второго удара он обмяк.
   Оттолкнувшись от безвольного тела противника, Андрей схватил автомат,
  лежавший за Дурды, и плюхнулся животом на палубу. Опершись о нее локтями,
  прицелился в сиявший солнечным блеском диск самой правой в линии фары. Нажал
  на спуск.
   Попадание было точным. Ни звона стекла, ни щелчка пули по металлу
  отражателя на пароме никто не слышал, но внезапный гомон голосов, возникший
  на берегу, разнесся над рекой, и Андрею показалось, что там собрался большой
  восточный базар.
   Ухмыльнувшись, он прицелился в фару, которая светила в середине линии
  машин.
   На этот раз с первой пули попасть не удалось. Пришлось стрелять еще
  раз.
   Судя по реакции тех, кто находился на той стороне, попадание было
  точным: свет фары погас, и опять загомонили солдаты. Потом вся линия огней
  погасла, и река погрузилась во мрак.
   Командир на том берегу принял правильное решение: с беглецами, которых
  догнать у него нет возможности, лучше не связываться.
   Для острастки с туркменской стороны выпустил несколько очередей ручной
  пулемет. Но прицел был взят слишком низкий, и пули с чмоканьем ушли в воду
  далеко за кормой парома.
   Больше по ним не стреляли. Утлое суденышко пересекло реку и, скрипя
  днищем по песку, уткнулось в глинистую кромку узбекского берега.
   - Вставай! -