вери, из которой в общий зал выносили еду
  и откуда тянуло аппетитными ароматами узбекской кухни.
   Он приоткрыл дверь и оказался в пустом темном коридорчике. Тут же,
  накрыв ему голову старым одеялом или какой-то попоной, руки нескольких людей
  спеленали, опрокинули, подхватили, подняли и поволокли его куда-то.
   При этом не было произнесено ни слова. Нападавшие лишь громко пыхтели,
  управляясь с живым человеком, который не думал сдаваться без боя, дергался,
  брыкался и извивался в крепких чужих руках.
   Когда человек попадает в переделки раз за разом, он начинает соображать
  быстро и четко. Андрей оценил случившееся почти сразу. Чтобы убить его,
  нападавшим особых хитростей не потребовалось бы: удар ножом под лопатку,
  тычок шилом в бок - и аут. Однако этого никто не сделал. Значит, он им был
  нужен живой, и вероятность того, что, протащив какое-то расстояние, они
  попытаются его ухондошить, Андрей сразу исключил. Это соображение несколько
  успокаивало, но радовать не могло. Если он кому-то потребовался живым,
  значит, от него попытаются что-то узнать. Поэтому, что бы он ни говорил, на
  веру брать не будут. Чтобы убедиться, говорят им правду или нет, его будут
  пытать. А это может оказаться куда более неприятным, чем мгновенная смерть.
   Теперь ему надо было просчитать, кто его прихватил и зачем. Первая
  мысль - это туркменские лачины - боевые соколы спецслужбы туркменбаши или
  те, кого они сумели нанять