, да.
   И он стал ей рассказывать. Сначала сдержанно, но по мере того, как
  рассказ приближался к той ужасной ночи света и смерти в Кампо-ди-Фьори, он
  все больше и больше волновался. У него пересохло во рту. Он не хотел больше
  говорить.
   И тут произошло нечто удивительное. Отделенная от него расстоянием между
  двумя стоящими друг напротив друга креслами, не сделав ни одного движения,
  чтобы сократить это расстояние, Джейн заставила его продолжать.
   - Бога ради, расскажите. Все!
   Она прошептала эти слова, но шепот был приказом, и в смятении и муке он
  повиновался.
   Когда он умолк, чувство легкости охватило его. Впервые за многие дни он
  освободился от невыносимо тяжелого бремени, камнем лежавшего на сердце. Не
  навсегда - боль вернется, но на какое-то время он обрел здравый рассудок.
   Джейн знала то, чего он никак не мог понять. И сказала об этом.
   - Неужели вы думаете, что так и сможете держать все в себе? Не сказав эти
  слова вслух, не услышав их? Вы думаете, вы кто?
   Кто он? Он и сам толком не знал. Он никогда об этом не задумывался. Это
  никогда его особо не волновало. Он был Витторио Фонтини-Кристи, старший сын
  Савароне. Теперь он узнает, кто он. А Джейн, войдет ли она в его новый мир?
  Или ненависть и месть затмят собой все? Он знал: лишь месть и ненависть
  вернут его к жизни.
   Вот почему он с готовностью пошел навстречу Алеку Тигу, когда тот
  связался с ним вскоре после неудачной беседы с Бревуртом