ох-Торридон стал для Виктора продолжением памятных с
  юности игр. Он вновь оказался в университете и соревновался с однокурсниками
  на футбольном поле или в спортзале, боролся на матах или бегал на время.
  Разница заключалась лишь в том, что его однокурсники в Лох-Торридоне были
  совсем другими: многие из них оказались старше его, и никто даже не
  подозревал, что это значит - быть Фонтини-Кристи. Он понял это из кратких
  разговоров, и ему было легко держаться особняком, состязаясь с самим собой.
  Это было жесточайшее состязание.
   - Привет! Меня зовут Михайлович. - Парень улыбнулся и, тяжело дыша, сел
  на землю. Он сбросил с плеч лямки рюкзака, и набитый полотняный мешок упал
  на траву. Им дали десять минут отдыха между марш-броском и тактическими
  маневрами.
   - А меня Фонтин, - ответил Виктор. Этот парень был одним из двух
  новобранцев, которые прибыли в лагерь на прошлой неделе. Ему было лет
  двадцать пять - самый молодой курсант в лагере.
   - Ты итальянец? Из третьей казармы?
   - Да.
   - А я серб. Первая казарма.
   - Ты хорошо говоришь по-английски.
   - Мой отец занимается экспортом в англоязычные страны. Вернее сказать,
  занимался. - Михайлович вытащил пачку сигарет из кармана и протянул Виктору.
   - Нет, спасибо, я только что одну выкурил.
   - У меня все болит. - Серб усмехнулся и закурил. - Не представляю, как
  старики это все выдерживают!
   - Мы просто здесь дольше.
   - Да я не тебя