имею в виду. Других.
   - Ну спасибо. - Виктор подумал: странно, что Михайлович жалуется. Он был
  крепко сбитым, здоровым парнем с бычьей шеей и широкими плечами. И вот что
  еще странно: он совсем не вспотел, а Фонтин весь взмок.
   - Тебе удалось выбраться из Италии еще до того, как Муссолини сделал из
  вас лакеев Гитлера?
   - Да.
   - Мачек сделает то же самое. Скоро все сбегут из Югославии, помяни мое
  слово!
   - Я не знал.
   - Это пока что мало кто понимает. Мой отец понял. - Михайлович затянулся
  сигаретой и, устремив взгляд в поле, добавил тихо:
   - Его казнили.
   Фонтин с сочувствием взглянул на парня:
   - Да? Это очень больно. Я знаю.
   - Откуда? - Серб повернулся и удивленно посмотрел на него.
   - Потом поговорим. Сейчас надо вернуться к занятиям. Мы должны добраться
  до вершины вон той горы, пробежать через лес, так, чтобы нас не засекли. -
  Виктор встал и протянул руку:
   - Мое имя - Витто... Виктор. А твое?
   Серб крепко пожал протянутую руку.
   - Петрид. Греческое имя. У меня бабушка гречанка.
   - Добро пожаловать в Лох-Торридон, Петрид Михайлович.
   Постепенно Виктор с Петридом сработались. Да так Удачно, что сержант даже
  выставлял их в паре против более опытных курсантов в упражнениях по
  проникновению в охраняемый участок. Петриду позволили переселиться в казарму
  Виктора.
   Фонтину казалось, что ожил один из младших братьев: любопытный, часто
  неловкий, но сильный и послушный. В каком-то смысле