Петрид заполнил пустоту,
  облегчил боль души. Если этим отношениям что-то Я мешало, то лишь
  несдержанность серба. Петрид был разговорчив, засыпал Виктора вопросами,
  много рассказывал о себе, о своей жизни и, видимо, ждал, что и Виктор
  ответит ему тем же.
   Но после известного предела Фонтин замолкал. Он просто не был расположен
  к откровенности. Он разделил боль воспоминаний о Кампо-ди-Фьори с Джейн и
  больше не собирался посвящать никого. Иногда ему даже приходилось осаживать
  Петрида.
   - Ты мой друг, а не духовник.
   - У тебя был духовник?
   - Вообще-то, нет. Это просто фраза.
   - Но ведь твоя семья была набожна? Наверняка.
   - Почему?
   - Ведь твое настоящее имя Фонтини-Кристи. То есть "Фонтины Христа".
   - Да, на языке многовековой давности. Но мы не религиозны в общепринятом
  смысле слова. Уже давно.
   - А я очень, очень религиозен.
   - Это твое право.
   Прошла пятая неделя, а от Тига все еще не было никаких известий. Фонтин
  даже забеспокоился: уж не забыл ли тот про него. Может быть, у МИ-6
  появились сомнения относительно идеи "развала любой ценой". Как бы то ни
  было, жизнь в Лох-Торридоне отвлекала его от саморазрушительных
  воспоминаний, он здесь чувствовал себя сильным и ловким.
   Руководители лагеря назначили на этот день тренировочный курс
  "длительного преследования". Четыре казармы должны были действовать
  раздельно: каждая группа направлялась в лес