му подростку, было всего
  тринадцать, и он мог работать без устали долгие часы, которые выматывали
  крепких взрослых мужчин. На деньги, которые Аннаксас приносил домой, жила
  вся семья, и его младшие братья и сестры получили образование, на которое
  могли рассчитывать. А один из братьев даже больше. Не ради семьи, а во славу
  Господа.
   Всевышний испытывал людей. Как испытывал сейчас его.
   Петрид склонил голову, его губы зашевелились, и в мозгу возникли слова
  безмолвной молитвы:
   "Верую во Единаго Бога Отца, Вседержителя. Творца небу и земли, видимым
  же всем и невидимым. И во Единаго Господа Иисуса Христа сына Божия,
  Единородного, Иже от Отца рожденного прежде все век. Света от Света, Бога
  истинна от Бога истинна, рожденна, не сотворенна, единосущна Отцу..."
   Они добрались до эдесской ветки. Стрелку уже перевели незримые руки, и
  поезд из Салоник рванулся на север, во тьму ночи. Югославские пограничники
  столь же жадно ждали новостей из Греции, сколь взятки от греческих гостей.
  На севере стремительно разгоралось пламя войны. Говорили, что скоро падут
  Балканы. И экспансивные итальянцы собирались на городских площадях и слушали
  воинственные лозунги, изрыгаемые бесноватым Муссолини и его марширующими
  фашистами. Повсюду только и разговоров было что о неминуемом вторжении.
   Югославы приняли несколько корзин с фруктами - ксенопские фрукты
  считались лучшими в Греции - и пожелали Аннаксасу счастливого