образовалось
  естественное убежище. Они пробрались к нему буквально по краю пропасти.
  Тяжело дыша, Фонтин уселся на корточки, прислонившись к утесу. Он расстегнул
  карман гимнастерки и достал пачку сигарет. Петрид сел перед ним, свесив ноги
  с утеса. Их укрытие было семи футов в ширину и не более пяти в глубину.
  Виктор снова посмотрел на часы. Теперь разговаривать шепотом было совсем не
  обязательно.
   - Через полчаса переползем через хребет и удивим наших лейтенантов.
  Сигарету?
   - Нет, не надо, - грубо ответил Михайлович. Он сидел спиной к Фонтину.
   Невозможно было не услышать злости в его голосе.
   - Что случилось? Ты ушибся? Петрид обернулся, бросил на Виктора
  пронзительный взгляд.
   - Фигурально выражаясь - да.
   - Не буду пытаться это разгадать. Ты или ушибся, или нет. Мне нет дела до
  фигуральных выражений! - Фонтин решил, что если Михайлович переживает один
  из своих обычных периодов депрессии, то можно и помолчать. Он уже начал
  подозревать, что за наивностью Петрида Михайловича скрывается душевная
  неуравновешенность.
   - Ты выбираешь только то, что тебя интересует, не так ли, Виктор? Ты
  отключаешь мир, когда заблагорассудится! Щелк - и вокруг пустота. Ничто! -
  Серб не спускал с Фонтина глаз.
   - Успокойся. Полюбуйся пейзажем, выкури сигарету и оставь меня в покое.
  Ты мне начинаешь надоедать.
   Михайлович медленно повернулся, по-прежнему пристально глядя на Виктора.
   - Ты не имеешь