кровь и душа единственной неподкупной и
  непорочной церкви! Ты отнял их у нас!
   - Ты ксенопский священник! - произнес Виктор, еще не веря своим словам. -
  Боже, ты ксенопский монах!
   - Да, всем сердцем, всей душой, до последней капли крови, до последнего
  дыхания.
   - Как ты попал сюда? Как ты проник в Лох-Торридон?
   Михайлович поджал левую ногу. Теперь он стоял на корточках, изготовившись
  к прыжку, точно дикий зверь.
   - Это не важно. Я должен знать, где спрятали ларец, куда его дели. И ты
  мне скажешь, Витторио Фонтини-Кристи! У тебя нет выбора.
   - Я могу сказать тебе только то, что сказал англичанам. Я ничего не знаю.
  Англичане спасли мне жизнь - зачем мне им лгать?
   - Потому что ты дал слово. Другому.
   - Кому?
   - Своему отцу.
   - Нет! Его убили прежде, чем мы успели поговорить. Если тебе что-то
  известно, ты должен знать и об этом.
   Внезапно взгляд ксенопского монаха остекленел. Его глаза затуманились,
  зрачки расширились. Он полез за пазуху и вытащил небольшой тупорылый
  пистолет. Большим пальцем поднял предохранитель.
   - Ты ничтожество. Мы оба ничтожества, - прошептал он. - Мы - ничто.
   Виктор затаил дыхание. Он подтянул колени к груди - приближался тот
  краткий миг, когда он сможет спасти себе жизнь, ударив ногами
  священника-монаха. Левой ногой по пистолету, правой - в грудь Михайловичу. И
  сбросить его вниз с утеса! Больше ничего не остается. Если только он сможет
  это сделать.