о ты пробудешь в Лох-Торридоне? - спросил он.
   - Ах ты гнусный совратитель не столь уж юных девушек, - прошептала она,
  смеясь. - Я пребываю в состоянии эротического возбуждения, и память о
  пережитой буре наслаждения все еще будоражит самые сокровенные глубины моего
  естества, а ты смеешь спрашивать, долго ли я пробуду здесь! Разумеется,
  вечно! Пока не вернусь в Лондон через три дня.
   - Три дня? Это лучше, чем два дня. Или сутки.
   - Лучше для чего? Для того, чтобы мы оба провели эти дни в постели,
  милуясь, как два голубка?
   - Мы поженимся.
   Джейн подняла голову и посмотрела на него. Она долго молчала и наконец
  сказала, глядя ему прямо в глаза:
   - Ты пережил ужасное горе. И тебя так трепала жизнь.
   - Ты не хочешь за меня замуж?
   - Больше жизни, любимый. Боже, больше всего на свете...
   - Но ты не говоришь "да".
   - Я твоя. Тебе необязательно на мне жениться.
   - Но я хочу жениться на тебе! Это плохо?
   - Лучше быть не может. Но ты должен быть уверен.
   - А ты уверена?
   Она прижалась к нему щекой.
   - Да. Но дело в тебе. Ты должен быть уверен. Он осторожно отвел волосы от
  ее лица, и она прочитала ответ в его взгляде.
  
  ***
  
   Посол Энтони Бревурт сидел за массивным письменным столом в своем
  кабинете, обставленном в викторианском стиле. Время близилось к полуночи,
  прислуга давно ушла. Лондон погрузился в ночную мглу. Повсюду мужчины и
  женщины дежурили на крышах домов, на берегу