егу Темзы и в парках, тихо
  переговариваясь через радиопередатчики, вглядываясь в темное небо. Они ждали
  вторжения с континента, которое было неминуемо, но еще не началось.
   Это был вопрос нескольких недель, Бревурт знал точно - о том
  свидетельствовали все донесения. Но он не думал сейчас об ужасных событиях,
  которым суждено изменить ход современной истории столь же неизбежно, сколь
  неизбежно поступательное развитие событий. Его мысли занимала другая
  катастрофа. Не грозящая разразиться немедленно, однако не менее серьезная.
  Она содержалась в лежавшей перед ним папке. Он взглянул на кодовое название,
  которое придумал для себя. И немногих - очень немногих - других. "САЛОНИКИ".
   Такое простое, но такое многозначительное! Как, Бога ради, это могло
  произойти? О чем они думали? Как могло случиться, что передвижение
  одного-единственного грузового состава по железным дорогам нескольких стран
  Центральной Европы осталось незамеченным? Ключом к этой загадке владел
  "объект".
   Внизу, в ящике письменного стола, зазвонил телефон. Бревурт отпер ящик
  ключом и, выдвинув его, поднял трубку.
   - Да?
   - Лох-Торридон, - последовал ответ.
   - Да. Лох-Торридон. Я один.
   - Объект вступил вчера в брак. С кандидатом. У Бревурта на мгновение
  перехватило дыхание. Потом он глубоко вздохнул. На другом конце провода
  голос заговорил снова:
   - Вы меня слышите, Лондон? Где вы?
   - Да. Лох-Торридон, я