авочной станции неподалеку от Брентвуда.
   Серый "остин" подъехал за ними к соседней колонке. Виктор заметил этот
  "остин" только потому, что служащий станции отпустил ехидное замечание
  шоферу, когда счетчик колонки отметил всего лишь два галлона... Бак
  "остина", оказывается, был почти полон.
   - Что же вы жадничаете? - заметил тогда служащий.
   Водитель смущенно поглядел на него, повернул ключ зажигания, и "остин" с
  ревом укатил.
   Фонтин обратил на него внимание потому, что за Рулем сидел священник. И
  теперь в стоящей неподалеку машине тоже сидел священник. Он очень хорошо
  разглядел его белый воротничок.
   И он знал, что человек смотрит на него. Как ни в чем не бывало Виктор
  дошел до калитки. Он отпер калитку, вошел, обернулся и закрыл дверь;
  священник в сером "остине" сидел неподвижно, глаза - за толстыми стеклами
  очков - были устремлены прямо на него. Виктор прошел по дорожке и поднялся в
  дом. Оказавшись в коридоре, он захлопнул дверь и тут же прильнул к полоске
  стекла, обрамляющего косяк. Стекло было прикрыто непроницаемой черной
  шторкой; он чуть сдвинул ткань и выглянул на улицу.
   Священник-водитель перегнулся к правому окну и рассматривал фасад дома.
  Странный тип, подумал Фонтин. Он был странно бледен и худ, в очках с
  неимоверной толщины стеклами.
   Задернув шторку, Виктор поспешно направился к лестнице и бегом,
  перемахивая через две ступеньки, взбежал на третий