льных
  писем на бланках верховного главнокомандования вермахта, подтверждающих его
  лояльность рейху.
   Удостоверение и бланки писем были подлинными, лояльность - вымышленной.
  Любок был тайным связным и работал на территории Чехословакии и Польши. При
  выполнении заданий он не скрывал своих гомосексуальных склонностей: всем
  было известно, что за офицерами тайной полиции Гиммлера водилась такая
  слава. На контрольно-пропускных пунктах никогда не знали, кого удостоили
  своим расположением влиятельные мужчины, предпочитавшие в постели мужчин. А
  балетмейстер был ходячей энциклопедией правдивых и полуправдивых историй и
  сплетен, относящихся к сексуальным привычкам и извращениям немецкого
  верховного главнокомандования в любом секторе, куда он ни попадал; эти
  байки-были его оружием.
   Любок сам вызвался участвовать в лох-торридонской операции и сопровождать
  агентов МИ-б из Монбельяра через Висбаден в Прагу и Варшаву. И чем больше
  позади оставалось пройденных миль и дней, тем большую признательность
  испытывал Фонтин. Лучшего провожатого трудно было найти. Даже щеголеватый
  костюм не мог скрыть могучее сложение Любока, а острый язык и живой взгляд
  выдавали в нем горячий темперамент и недюжинный ум.
  
  Варшава, Польша.
  
   Любок вел мотоцикл. В коляске сидел Виктор в форме полковника вермахта,
  сотрудника оккупационного управления транспорта. Выехав из Лодзи, они
  мчались по шоссе к Варшаве и ближе к